Злато и булат

Фото: Егор Холмогоров

Во дни сомнений, во дни кризисных раздумий о судьбах нашего автопрома меня, признаться, заботит не то, как из «Жигулей» сделать «Лексус», а о том, как добиться того, чтобы Т-90 остался Т-90, а «Булава» наконец-то стала «Булавой».

Когда мы говорим о защите, развитии и протекционизме по отношению к отечественной промышленности, то, прежде всего, надо говорить о нашем военпроме. Разумеется, в широком смысле слова — разумея не только те предприятия, которые производят непосредственно ездящие, плавающие, летающие и стреляющие штуковины, но и всё, что связано с этим производством прямым или косвенным образом. А это, как ни старались наши либерализаторы, по-прежнему огромная и наиболее развитая часть нашей промышленности.

Я не буду кормить читателя утилитаристскими россказнями о том, что ВПК создает новые рабочие места, является лидером в развитии новейших технологий, что, согласно милитаристски-кейнсианским доктринам, именно вложения в ВПК позволяют поднять экономику и т.п. Весь этот демагогический инструментарий я оставлю той публике, которая искренне думает, что религия нужна для укрепления морали, а секс полезен для здоровья. Ничего подобного. Религия нужна для того, чтобы связывать нас с Богом. Секс нужен для воспроизводства и удовольствия. Военпром нужен для того, чтобы питать войну и содействовать одержанию в ней победы. Война же нужна для того, чтобы приобретать добычу.

Истина, древняя как человек и ничуть не утратившая актуальности и сегодня — «всё возьму, сказал булат». Булату легче взять свое, чем золоту купить. Мечом проще добыть богатство, чем богатством — хороший меч. И эпохи всевозможных кризисов мировой экономической системы — это именно те эпохи, в которые истина о золоте и булате становится наиболее очевидной.

Мировая история представляет собой цепь экспроприаций и внеэкономических принуждений. Не исключением и является история так называемого «чистого» торгового капитализма, которая строилась то на захвате Америк, то на отстреле арабских кораблей в Индийском океане, то на торговле рабами, то на ограблении рабовладельцев-конфедератов, то на версальской, то на ялтинской системах, включавших в себя, если кто забыл, и огромные экономические преференции победителям, и репарации.

В условиях когда броня была крепка, танки быстры, а ракетчики твердо знали, что наша цель — коммунизм, СССР мог позволить себе иметь по крайней мере чешскую мебель, гдровский фарфор и болгарские помидоры по бросовым ценам, значительная часть советских потребительских товаров могла быть сделана на вывезенных из Германии заводах. Можно сказать — невелико изобилие? Но представим себе, чем бы в противном случае пришлось бы платить за американские товары? В лучшем случае ресурсами по дешевке, в худшем — независимостью, то есть той самой ценой, которой было куплено постсоветское изобилие для проворовавшейся элиты.

Оружие является ключом к приобретению любых других материальных ценностей — будь то лекссусы или анчоусы. Отсутствие оружия, его недостаточное производство, неумение или нежелание владеть им, — ключом к тому, чтобы умереть без корочки хлеба. Середины быть не может, тем более — для нас.

Поэтому, при всей важности проблем ВАЗ-а и других автопроизводителей, я бы, все-таки, прежде всего, задумался о подводных камнях разоруженческих предложений товарища Обамы, послушал их и сделал наоборот. Например, поручил бы ВАЗ-у выпускать легкие бронетранспортеры и джипы. Если вспомнить, — что бы мы ни собирали, у нас все равно получается автомат Калашникова, то проблемы автопрома это бы решило само собой.