Кризис и школа

Фото: Леонид Поляков

Судя по всему, мы настроились на долгий кризис. Говорят — года на три. Все внимание, конечно, к экономике. Как там промышленное производство? Как там с занятостью? Как с ценами на нефть? А что с рублем в «бивалютной корзине»?

Это, конечно же, самые животрепещущие вопросы. Что называется — злоба дня. Практически в буквальном смысле. А есть еще что-нибудь, кроме «злобы»?

И вот оглядываясь вокруг, замечаешь, что, несмотря на кризис, каждое буднее утро миллионы мальчишек и девчонок, первоклашек и выпускников, в селах и поселках, городках и мегаполисах идут — в школу. Потому что школа — как скала посреди кризисного шторма. Или — как тихая гавань, в которой можно спрятаться от всех жизненных невзгод российского взрослого мира.

Но так ли?

Если кризис начнет выкашивать рабочие места на градообразующих предприятиях, и тысячи семей сядут на пособия по безработице, разве это не отразится на настроении детей? Да что там, на настроении — поди-ка поучись на пустой желудок!

Если учителя, вместо того, чтобы учить, начнут борьбу (а часть российского учительства это уже начала делать) против новой системы оплаты учительского труда, то во что превратятся уроки?

Если движение против ЕГЭ будет нарастать, то во что превратится преподавание в старшей школе, где уже годами учебный процесс строится именно как подготовка к сдаче ЕГЭ?

Я это все к тому, что не стоит питать иллюзий по поводу того, что уж где-где, а в школе у нас все тихо. Отнюдь. И это, кстати, очень актуальный вопрос, над которым именно в кризис поразмышлять в самый раз.

Среди многого прочего советского по наследству нам досталась и школа. Уже успело вырасти поколение тех, кто родился в 1992 г. в новой России, в ней же пошел в школу и в ней же школу окончил. Запаса еще советской системы образования на это первое поколение россиян еще хватило. Но как для экономики губителен инерционный энерго-сырьевой сценарий «развития», так и для школы губителен постсоветский инерционный сценарий.

Ясное понимание этого было четко выражено Дмитрием Медведевым год назад, в его выступлении на 5-м Красноярском экономическом форуме. Тогда еще кандидат в президенты говорил: «Мы должны ответить для себя, какую школу мы создаем, что это за школа будущего? Будет ли наш ребенок радоваться, встречаясь с учителем, или будет просто бояться его? Будут ли его заставлять просто зубрить, или он все-таки будет приучаться думать? Будет ли школа заниматься его воспитанием, или всем будет наплевать на то, что в школьном туалете разбросаны окурки, а иногда и просто шприцы?»

И вот год спустя мы — все российское общество, прежде всего и в первую голову — так и не дали ответа на вопросы, заданные нашим нынешним президентом. А ведь не договорившись о том, какая школа нам нужна, мы не сможем решать конкретные проблемы. Да что там — решать! Даже правильно их поставить мы будем не в состоянии.

Недавний пример с высшей математикой. Нужна она в школе или нет? Ответ напрямую зависит от того образа школы, который имеется в наших — взрослых — головах. Хотим школу как дисциплинарно-социализирующий институт, который при этом снабжает выпускника общей грамотностью — тогда не нужна. А если ставим амбициозную цель превращения школы в развивающее-социализирующий институт, обеспечивающий выпускника интеллектом и гражданственностью — тогда отчего бы и нет? Ведь на самом деле любая математика — это всего лишь тренировка мозгов. А мозги, вообще-то говоря — это самая главная ценность. И во все века, а в век глобализации тем более.

Так может посреди кризиса — задумаемся о школе? Ведь на самом деле — самое время.