На так называемый «марш несогласных» собрались 15 человек. На московскую Триумфальную площадь, где в воскресенье планировалось проведение несанкционированного митинга, почти никто не пришел.

Комментирует:

Павел Данилин политолог

Что касается количества участников Марша несогласных, то оно, конечно, смешно, Страна находится в ситуации экономического кризиса (как и весь мир, впрочем), и очевидно, что существуют темы, которые могли бы привлечь жителей к выражению своего недовольства существующей ситуацией. Такими темами являются безработица, миграция и отсутствие деятельности профсоюзов, потому что профсоюзы в ситуации кризиса себя никак не проявляют. «Несогласные» выбрали ту самую тему, которая совершенно никак с кризисом не коррелирует и абсолютно никакого политического эффекта не даёт. Они начали говорить о поправках в Конституцию, о том, что нынешняя власть совершает какие-то политические ошибки. В ситуации кризиса говорить о том, что власть совершает именно политические ошибки, совершенно бессмысленно, потому что очевидно, что мы, пережившие Ельцина и Горбачёва, прекрасно понимаем, что такое настоящий кризис и что такое настоящие ошибки власти. И в этой ситуации (в момент кризиса) говорить о том, что власть совершает политические ошибки — это не просто глупо, это называется «политическое самоубийство». «Несогласные» в очередной раз показали себя людьми, которые совершенно не чувствуют пульса жизни страны. На самом деле это очень большая проблема, потому что наличие оппозиции в ситуации кризиса важно и необходимо, а у нас ситуация такая, что оппозиции просто нет. У нас существует власть — и всё. Даже КПРФ является на самом деле проектом околовластным. ЛДПР — это, естественно, властный проект. А альтернативы, которая предлагала бы какой-то другой путь развития, не существует. И это очень большая проблема, потому что если бы «несогласные» хотя предлагали бы что-то стоящее, то к ним на митинги ходили бы не двадцать, не тридцать человек, к ним ходили бы тысячи. А так всё происходит так, как происходит: люди не понимают, зачем они должны выходить вместе с этими людьми, с этими «несогласными». Идея получить дубинкой по голове на самом деле может быть вполне привлекательной, но, если ты получаешь дубинкой по голове просто так, то это бессмысленно. Люди хотят видеть политический драйв иного формата — осмысленный драйв, а не глупое и никому не нужное марширование по улице. Вот в чём дело.

Нет у нас и толковой правой партии. Я бы очень хотел, чтобы все получилось у «Правого дела». Честно говоря, мне очень нравился Барщевский. К сожалению, в новой правой партии его не будет, но многие люди, которые с ним работали, там останутся. Мне очень нравится Богданов (мы с ним, в принципе, знакомы и находимся в хороших отношениях), а также Вячеслав Смирнов (это его заместитель). На самом деле, если говорить о кадрах, которые входят в «Правое дело», то они качественные и хорошие. Но что касается их политического позиционирования, то сейчас пока ещё сложно строить какие-то перспективы, поскольку партии как таковой пока что даже и нет. Но, опять же, те кадры, которые есть, позволяют говорить о ней как о перспективной организации. «Правое дело» имеет все шансы стать нормальной оппозицией.

Разумеется, таких шансов нет у «Солидарности». В «Солидарности» опять же есть несколько моих хороших знакомых, но, поскольку я понимаю, что это движение является исключительно конъюнктурным, и люди, которые туда вошли, политически не совсем понимают тех перспектив, которые стоят перед страной, то я думаю, что это движение никакой политической роли играть не будет. Это будет такая же ситуация, как и с движением «Народ». То есть — создали, потусовались, потом забыли о нём, а потом будут писать на релизах, что вот — член движения «Народ» или вот — член движения «Солидарность». На самом деле это всё достаточно бессмысленная игра, которая существует только для того, чтобы удовлетворить своё политическое самолюбие, свою политическую похоть (если так можно выразиться) в короткой перспективе. Никаких больших и серьёзных последствий от возникновения этого движения я не жду. Это не польская Солидарность, это всего лишь симулякр.

Дмитрий Орлов генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций

Смысл организаторов этих акций – добиться запрета властей на проведение марша. Их послание к гражданам, к электорату – неясное и очень слабое. Оно сводится к критическому отношению к действующей власти, но оно предельно неконкретно. Собственно запрет делает этот весьма жухлый плод сладким и запретным и, естественно, повышает интерес к нему и со стороны потенциальных участников, и со стороны СМИ, и со стороны граждан страны вообще. За последние несколько месяцев у Марша несогласных был период подъёма и повышенного интереса к нему, но сейчас совершенно очевидно, что такие марши переживают период спада, и сегодняшний марш тому подтверждение. Даже перенос места его проведения и их попытка выйти на неразрешённое место всё равно не привлекла никакого значимого общественного внимания.

Павел Святенков политолог

«Марш несогласных» кажется мне движением в неправильном направлении. Эти люди выступают за свободу и демократию, будучи наследниками правителей ельцинского призыва, когда свободы и демократии было гораздо меньше, чем сейчас. Они - носители комплекса почти расового превосходства над русским народом (концепт «правильных генов»), они - проводники классового неравенства, за которым стоит их желание бесконечно угнетать и грабить наш народ. Они - носители реакционных взглядов, «герцоги» и «графы», требующие от короля феодальных привилегий - право бить в морду простолюдину, право жечь и грабить крестьян, права не платить налоги и ни во что не ставить закон. Потому русские горожане, чуждые всему этому, их и не поддерживают, поэтому они так мало людей могут привести за собой. Централизованная «королевская» власть имеет свои недостатки, но лучше уж иметь одного тирана, чем сотню.