Мировой экономический кризис показал исчерпанность той модели роста экономики, которая у нас была в предыдущие годы. Главная задача текущего момента - адаптация всей экономики к снижению экспортных доходов

Комментирует:

Дмитрий Абзалов ведущий эксперт Центра политической конъюнктуры

Последние три года основой российской бюджетной политики было противостояние Минэкономразвития и Минфина. В своё время активное противостояние шло по линии Греф-Кудрин, но после того, как господин Греф покинул правительство осенью прошлого года, а Кудрин стал вице-премьером, в том числе курирующим Минэкономики, дискуссия немного улеглась.

В чём была ее суть? Минфин настаивал на использовании дополнительных доходов для того, чтобы существенно увеличить собственные фонды, причём размещать их на внешних рынках, в дальнейшем используя это как подушку безопасности. То есть, если бы не было кризиса, Минфин собирался компенсировать за счёт нефтегазовых фондов дефицит Пенсионного фонда. Минэкономразвития предлагал другую стратегию – прямого инвестирования в экономику. То есть, если говорить о Минфине, то они за основу нефтегазового фонда взяли инструмент, существующий, например, в Норвегии, где фонд покрывал дефицит Пенсионного фонда. Минэкономики взяло за основу сингапурский фонд, который инвестировал в собственную экономику денежные средства и только сравнительно недавно стал инвестировать их в иностранные активы. То есть, в принципе, два министерства предложили два разных подхода. Один предполагал существенное снижение инфляции и денежной массы – за это отвечает Минфин, поэтому он настаивал на этой стратегии. Вторая стратегия предполагала, что будут увеличиваться госинвестиции в инфраструктуру - а за это непосредственно отвечало Минэкономразвития и, естественно, настаивал на этой стратегии. Ведомства отвечали за разные показатели, поэтому лоббировали за разные стратегии.

В конечном счёте, было выбрано что-то среднее, но в пользу Минфина. То есть, были созданы инвестиционный фонд, который в том числе занят прямым финансированием инвестиционных проектов. Но был также создан нефтегазовый фонд национального благосостояния и резервный фонд. Именно в этих фондах стали аккумулироваться основные нефтегазовые доходы. То есть, фактически, противостояние по линии того, какая модель будет в РФ, никогда не прекращалось, просто для Алексея Кудрина, особенно после перехода под его фракцию Минэкономразвития и уход Германа Грефа, этот вопрос стал менее значимым.

Набиуллина была одним из основоположников нынешней «Стратегии-2020». После того, как Алексей Кудрин фактически торпедировал идею снижения налогового бремени, отношения между Минэкономики и Минфином несколько осложнились, но то, что Набиуллина словно бы извиняется за Кудрина, не должно никого вводить в заблуждение: глава МЭРа этим заявлением наносит по главе Минфина очень болезненный удар, буквально говоря о том, кто виноват в том, что Россия вошла в кризис не очень подготовленной.