Москва как финансовый центр

Комментирует:

Дмитрий Бадовский заместитель директора НИИ социальных систем

Стратегически можно ставить задачи превращения Москвы в один из главных глобальных финансовых центров. Естественно, амбициозность задач возможна. Другое дело, что нужно понимать: всё равно это цель стратегическая, и прежде, чем к ней прийти, нужно пройти определённые логические стадии, ей предшествующие.

Сначала – достройка Москвы как одного из крупных региональных финансовых центров, в частности центров бывшего пространства СССР, нынешних интеграционных процессов на постсоветском пространстве (имеется ввиду и Таможенный союз, и проект дальнейшего развития единого экономического пространства, и ЕВРАЗЭС, и т.д.). 

Предпосылки для этого очевидны, поскольку Россия и в частности Москва сегодня и так в значительной степени являются финансовым центром на пространстве СНГ. Естественно, было бы разумно эту задачу решать и развивать именно столицу Россию, как национальный региональный финансовый центр, продолжая обсуждать вопросы дальнейшей экономической интеграции, а, может быть, и финансовой интеграции с соседними государствами и расширяя влияние этого экономического центра на другие территории. Я имею ввиду и Восточную Европу, Турцию, может быть, отчасти кооперируясь с соседями в Юго-Восточной Азии и т.д.

Никто не говорит о том, что Москва завтра сразу превратится в глобальный финансовый центр, наряду с Нью-Йорком, Лондоном и т.д. Это скорее дальнейшая стратегическая задача, которая будет естественным образом вырастать, с одной стороны, из достройки регионального финансового центра, а, с другой стороны, из тех мер, которые нужны по развитию российской инфраструктуры и финансовой структуры, инфраструктурному развитию самой Москвы, адаптации и совершенствованию национального финансового, административного и прочего законодательства, которое бы позволяло в будущем претендовать на роль глобального финансового центра и создавало бы наиболее комфортные условия для развития финансовой системы и фондового рынка, деятельности зарубежных финансовых институтов в России, притока капитала и т.д.

Михаил Ремизов Президент Института Национальной стратегии

До тех пор пока мы свою экономику в достаточной степени не диверсифицируем и не создадим устойчивых очагов промышленного роста, наверное, мы не сможем говорить о рубле как об одной из мировых валют. А всё-таки это одно из условий формирования полноценного финансового международного центра.

Сейчас к этому движение есть. В принципе, ничто не мешает нам увеличить расчёты в рублях на территории СНГ и с другими внешнеэкономическими партнёрами. Но экономические игроки всё-таки исходят из того, что рубль – это валюта, слишком сильно привязанная к конъюнктуре цен на энергоносители. То, от чего зависит устойчивость нашей экономики и темы её роста – мы от этой зависимости не уходим и при расширении использования рубля сегодня. К сожалению, сегодня в международных расчётах сегодня рубль завязан на энергоносители.

Идея международного финансового центра – это не только расширение использования рубля. Это создание новых и расширение существующих биржевых площадок в Москве. Это идея представляется в целом вполне здравой. Несмотря на то, что львиная доля капитала, которая будет здесь работать, не будет предоставлять какой-то физический вклад в российскую экономику, но, тем не менее, этот капитал будет создавать определённую инфраструктуру, создавать новые рабочие места, востребовать какую-то социальную, образовательную, управленческую, административную и т.д. инфраструктуру. То есть качество деловой и социальной среды это будет вытягивать.

Здесь я тоже вижу определённый риск, связанный с тем, что многие развивающиеся страны часто применяют ограничительные меры по отношению к спекулятивному капиталу. Это является одним из условий активной промышленной политики. В условиях кризиса Россия – единственная из стран БРИК, которая не применяла подобных мер.

С одной стороны, фондовый рынок в момент роста даёт высокую норму прибыли благодаря такой спекулятивной игре, и нет необходимости вкладывать в реальный сектор. С другой стороны, в условиях, когда доверие рынков падает, происходит моментальный вывод больших денег или быстрый обвальный рост, это усиливает риски экономики, её неустойчивость. Поэтому для развивающихся экономик представляется предпочтительной политика ограничения спекулятивных финансовых инвестиций.

А логика создания мирового финансового центра основывается на другой идее, согласно которой мы сейчас можем сыграть на контрасте на росте ограничительных мер в мире. Во всём мире увеличивается ограничение на финансовый капитал, а мы эти ограничения будем держать на прежнем низком уровне и таким образом создавать привлекательность Москвы как площадки для деятельности этого финансового капитала.

С точки зрения промышленной политики эта идея достаточно рискованная. Опыт такой развитой страны как Великобритания по созданию мирового финансового центра имел и положительные, и негативные центра. Индустриальную базу это скорее истощало.

Поэтому в том, что касается расширения использования рубля и укрепления собственной финансовой системы, идея представляется мне чрезвычайно правильной. А в том, чтобы стать «Меккой» для горячих денег со всего мира –  это не является первоочередной задачей для развивающейся российской экономики, если она действительно ориентирована на диверсификацию экономики и на более активную промышленную политику.

Конечно, эта активная промышленная политика требует очень больших инвестиций. Но для того, чтобы эти инвестиции пошли, мы должны создавать в промышленных отраслях интересную норму прибыли, а не в финансовом секторе, не во вторичных отраслях. Всё-таки финансовую систему, как мне представляется, стоит рассматривать не как отрасль прорыва, а как инструмент для промышленного роста.