Падение производства

Комментирует:

Андрей Хазин профессор Высшей школы экономики, председатель правления общества дружбы Россия - Южная Корея

Те данные относительно падения промышленного производства в России, которые сегодня опубликованы, - свидетельство довольно многих процессов. В первую очередь, речь идёт о том, что спрос на наши товары экспортного назначения в значительной степени упал за рубежом, и промышленность, с некоторым минимальным замедлением по отношению к моменту начала кризиса, отреагировала на это падение спроса. С другой стороны, я хочу обратить внимание на то, что не надо думать только об острой стадии кризиса, а в первую очередь надо думать о том, что будет в тот момент, когда кризис закончится и начнётся повышение экономических показателей. Мы прекрасно помним, что Советский союз производил самое большое количество танков в мире (причём их было такое большое количество, что мы не могли ни сами их использовать, ни сбыть их никому) – при этом формальные показатели производства были огромные, только танки были никому не нужны в таком количестве. Поэтому формальные показатели производства не всегда отражают необходимость экономики в них.

Кризис – это, в том числе, и время, когда рынок, условно говоря, перенаправляет ресурсы на производство более востребованных и необходимых для дальнейшего развития экономики и потребления производств. Поэтому я не стал бы делать трагедии из этого падения производства. Конечно, оно есть, но при этом надо понимать, что те товары, которые пользуются спросом, по-прежнему производятся. И те ресурсы, которые сейчас остаются высвобожденными в результате падения производства на те товары, которые в настоящее время спросом не пользуются, могут быть употреблены для дальнейшей реконструкции и перенаправленности самого производство. Самая большая проблема сейчас – не в производстве. Самая большая проблема – по-прежнему в финансовом секторе в силу того, что кредит практически недоступен для промышленных предприятий. По-прежнему, несмотря на многочисленные и весьма активные действия и правительства, и администрации, кредит, к сожалению, до сих пор не доступен для промышленных предприятий, о чём, собственно, и говорится во многочисленных сегодняшних статьях в СМИ в связи со списком предприятий, которым требуется наискорейшая прямая финансовая помощь.

Ещё раз хочу сказать, что кризис, в первую очередь, - именно финансовый. Я не стал бы драматизировать ситуацию в промышленности. Я напоминаю, что, учитывая тот рост, который был в течение последних нескольких лет, мы откатились на ситуацию максимум года или полутора назад. Вспомните, что было 6-7 лет назад, когда те предприятия, которые сейчас страдают от уменьшения производства на 10%, тогда не имели заказов вовсе или, в лучшем случае, имели 5-7% от нынешнего производства. Поэтому сейчас эта ситуация очень неприятная, очень плохая, но ничего трагического здесь нет – кризис на то и кризис, чтобы оздоравливать общую структуру экономики.

То, что меня очень волнует – это ситуация с «белыми воротничками» (в том числе, в Москве и Петербурге), когда умелые управленцы (люди, которые в течение достаточно долгого времени организовывали успешные компании, которые были капитализированы на миллион долларов буквально два-три месяца назад) довольно в массовом порядке, к сожалению, вынуждены покидать свои рабочие места. Мне кажется, что это довольно опасно. Но, тем не менее, это те самые люди, которые, в силу своей высокой квалификации, отличного образования, жизненного опыта и социально-экономической активности, смогут, как мне кажется, стать теми людьми, которые создадут малый и средний бизнес, создадут новые рабочие места, и, возможно, с них и начнётся новый экономический рост.

Дмитрий Абзалов ведущий эксперт Центра политической конъюнктуры

Снижение промышленного производства ожидалось давно. Об этом уже говорил замминистра экономики Клепач. Именно он предположил, что в Российской Федерации может быть рецессия по результатам последнего квартала 2008 года и первого квартала 2009-го. То, что кризис ударил по России в четвёртом квартале 2008 года, очевидно. «Схлопывание» финансового рынка привело к существенному удорожанию кредитов для промышленных компаний, а иногда и к сворачиванию кредитования. Более того, появились ситуации отзыва кредитов. Компании, в особенности экспортно-ориентированные, стали сокращать выпуск продукции. С сокращением выпуска продукции неизбежно были сокращены и штаты (или рабочее время сотрудников). Промышленное производство стало падать. Наиболее отчётливо это было заметно на примере металлургической отрасли. Это сказалось и на автомобилестроительной промышленности, что понятно, т.к. без кредита многим потенциальным покупателям очень сложно приобрести транспортное средство. Те же проблемы у строителей и производителей стройматериалов.

С падением рынка стали сокращаться и инвестиционные программы. Строго говоря, некоторые программы стали сокращаться ещё весной. Но сейчас промышленный спад уже очевиден – поэтому обрабатывающие производства, особенно экспортно-ориентированные, испытывают «радости» этого кризиса в полной мере. В первую очередь будут сокращаться НИОКР, то есть сама инновационная составляющая. Будут сворачиваться международные проекты и программы модернизации производственной базы. На очереди - непрямая деятельность (в частности, финансовая).

Таким образом, предварительные результаты октября и ноября просто зафиксировали очевидное негативное влияние кризиса на промышленность.

В этих условиях государство должно стремиться помочь стратегическим предприятиям. Государственным компаниям окажут поддержку, в том числе с помощью крупных заказов. У крупных госпредприятий не будет проблем, а вот у остальных проблемы будут, и очень серьёзные.