Визит У Банго в Москву

Комментирует:

Дмитрий Орлов генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций

Российско-китайские отношения находятся сейчас на подъёме и переживают откровенно позитивный период. Это связано и с ростом товарооборота, и с энергетическим сотрудничеством. И тот интерес, который Китай проявляет к строительству восточного нефтепровода и к ветке отвода от него в Китай, и кредит, который был выдан Банком развития Китая - всё это, конечно, говорит о существовании однозначного тренда в сторону позитивных отношений.

Единственное – в сфере энергетической дипломатии России, с моей точки зрения, стоит диверсифицировать риски, диверсифицировать потребителей на Востоке, и при всех позитивных отношениях с Китаем, очень доброжелательных и коммерчески выгодных, всё-таки не замыкаться на этом потребителе и строить вторую очередь ВСТО, ВСТО-2, с тем, чтобы всегда существовала возможность выбора, возможность маневрирования потоками нефти. Это гарантия суверенитета России.

Евгений Верлин китаевед, политолог

Отношения России и Китая можно характеризовать как партнерские – это дружба, добрососедство, взаимовыгодное сотрудничество. В то же время нельзя сказать, что мы союзники в полной мере. Если посмотреть межгосударственные документы – ежегодные Декларации о сотрудничестве и Договор 2001 года, то там четко просматривается ограничения на так называемое союзничество. Китайская сторона всячески дистанцировалась от формулировок, которые позволяли бы трактовать наши отношения как союзнические. Нужно чётко представлять себе, что для Китая отношения с США, с ЕС не менее важны (а в торгово-экономической сфере – даже более важны), чем отношения с Россией. И это еще одна причина, почему и в договоре, и в декларациях нет таких положений, которые бы говорили о том, что мы союзники, союзники военно-политические и т.д.
 
Что касается партнерства, то нам не всегда удаётся находить гармонию, не всегда быстро и сразу удаётся состыковать, например, торгово-экономические отношения, чтобы они были действительно взаимовыгодны. Например, по нефти и газу долго искали формулу цены (по газу она, насколько я понимаю, до сих пор не найдена), без чего невозможно обеспечить длительные поставки в больших объёмах стратегически важного сырья для Китая.

Нынешний визит председателя Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей в Москву относится больше к народной дипломатии. У Банго – это по факту всё-таки третье лицо в китайском государстве. Первое лицо – это Председатель КНР, он же глава партии, второе лицо – это всё-таки премьер. На таком уровне обычно обсуждается широкий спектр отношений в сфере межрегионального сотрудничества, сотрудничества по линии парламента, различных парламентских комиссий, комитетов и т.д. Это визит, который направлен на развитие и расширение межчеловеческого сотрудничества. Такие визиты в целом полезны и способствуют развитию наших отношений.

Насколько же эффективен  визит и насколько вообще эффективно реализуется это сотрудничество в устоявшихся уже формах – это вопрос дополнительного анализа.  К сожалению, у нас часто получается - и с российской, и с китайской стороны, - что по разным линиям ездят довольно много – десятки, если не сотни - делегаций.  Однако конкретные проекты сотрудничества далеко не всегда реализуются по результатам таких визитов. Тем не менее, какая-то польза все равно есть: чем чаще ездишь, тем больше удается установить взаимных контактов, личных связей и симпатий.

Что касается совпадения по времени визита в Москву У Банго с поездкой премьер-министра Путина в Японию, то поездку китайского спикера нельзя воспринимать как некий противовес японской поездке Путина; он не подвёрстан к последнему в силу политической необходимости. Визит главы китайского парламента - это плановый визит, тем более, что глава китайского парламента посещает еще две европейских страны, не считая Россию. Тем не менее, любой визит второго, третьего, чётвёртого и т.д. лица всегда укрепляется экспертами, которые входят в состав делегации. Естественно, ведутся беседы на разные темы, в том числе на внешнеполитические, т.к. в любом парламенте есть комитеты и комиссии, которые касаются внешней политики, экономического сотрудничества.

Естественно, эксперты, которые входят в китайскую делегацию, будут беседовать с нашими экспертами. Как правило, это не ограничивается встречей глав парламента, но и члены делегаций тоже беседуют в соответствующих профильных комитетах Госдумы. Вообще, любой визит представителя КНР такого ранга всегда влечёт за собой докладные китайских экспертов «наверх» по самым разным темам.

Я не думаю, что визит Путина в Японии вызвал какую-то панику или неудовольствие в Китае. Китайцы прекрасно понимают, что в данном случае Россия будет ориентирована не только на Японию, но и на Китай, именно по части поставок энергоносителей. Поэтому, если, например, реализуется газовый проект по маршруту Сахалинск-Хабаровск-Владивосток, естественно, он будет рассчитан не только на Японию, но и на другие рынки АТР, включая Китай.

Максим Шевченко член Общественной палаты РФ

Отношения с КНР являются важнейшим вектором российской политики и российской стратегии. От Запада мы ничего хорошего не видели и не видим. В то же время, какой формат отношений с Китаем не перечисли – всё перспективно. Китайцы готовы покупать наши технологии, китайцы готовы давать нам ресурсы, китайцы готовы инвестировать в РФ, китайцы, в конце концов, готовы и продавать технологии, потому что по некоторым технологическим видам Китай опережает многие государства.

КНР, безусловно, друг нашей страны. Наша граница, самая длинная для РФ, является, безусловно, границей мира. Формат всесторонне дружеских и стратегических отношений с КНР является важнейшим форматом для нашей страны. Поэтому я считаю, что надо ко всем типам отношений с Китаем быть предельно внимательными.