Таможенный кодекс

Комментирует:

Владислав Иноземцев директор Центра исследований постиндустриального общества

На мой взгляд, Россия вообще не собирается вступать в ВТО. Я об этом говорю уже пять лет. С 2005 года я написал целый ряд статей в российской и западной прессе, в которых высказывал большие сомнения в том, что у России вообще есть желание туда вступать. Позиция российского руководства, на мой взгляд, абсолютно противоречит любому стремлению ВТО. Потому что, с одной стороны, большая часть российского экспорта не регулируется ВТО, а интересы наших крупнейших чиновников связаны в первую очередь с сырьевыми отраслями, на которые ВТО не влияет. С другой стороны, Россия, как многократно показывала на протяжении этих лет, крайне заинтересована в том, чтобы иметь в своих руках все возможности воздействия на конкурентов-соседей, а это, в первую очередь, таможенные пошлины и всякого рода торговые ограничения.

Поэтому я не вижу поводов у российского руководства стремиться в ВТО. И то, что Путин объявил якобы о вступлении в ВТО в рамках Таможенного союза, которого фактически нет, – мне кажется, это просто реакция на те демарши, которые были сделаны незадолго до этого в Петербурге и президентом Медведевым, и американскими переговорщиками, которые действительно обоснованно говорили о возможности вступления России в ВТО до конца года.

Дело в том, что фактически все препятствия на пути вступления России в ВТО были сняты. И мне кажется, что товарищи вокруг Путина осознали, что перспектива близка, и нужно положить конец такого рода процессу, что и было сделано посредством такой уловки. Я считаю это сугубо политическим решением, которое не может толковаться в контексте того, что мы хотим вступить в ВТО в другом формате. Мы не хотим туда вступать, и этим всё сказано.

Евгения Войко ведущий эксперт Центра политической конъюнктуры

Один из главных вопросов состоит в том, насколько эффективной будет работа Таможенного союза. Практика показывает, что интеграционные процессы в СНГ, носящие сугубоэкономический характер, весьма подвержены политическому влиянию. Это главный ограничитель, и его не миновать при оформлении Таможенного союза. Несмотря на то, что между Москвой и Минском в настоящее время более или менее улажен конфликт вокруг поставок молочной продукции, системный кризис не преодолен.

А заключается он в том, что в отношении России у Белоруссии имеются определенные многолетние ожидания (льготные тарифы на поставку энергоносителей, свободный доступ белорусских товаров на огромный российский рынок, и, конечно же, размораживание процесса создания Союзного государства), которые пока не удалось реализовать. Что касается Казахстана, то и эти отношения не отличаются последовательностью. Например, на днях Россия резко ограничила ввоз мяса птицы из Казахстана под предлогом того, что через территорию центральноазиатской республики в РФ может следовать мясо из неблагополучных стран. Получается, что это лишает смысла создание единой таможенной зоны как таковой.  

Второй момент - намерение российского руководства лишь совместно с Белоруссией и Казахстаном вступать в ВТО означает, что в Москве охладели к самой идее интеграции в ВТО. Причем произошло это не теперь, а практически сразу после отставки Германа Грефа, выполнявшего роль главного российского переговорщика по данной проблематике. С тех пор из года в год были слышны обещания относительно того, что Россия вот-вот (через квартал-полмесяца-год) вступит в эту организацию, но прогресса пока не наблюдается. К тому же не удалось урегулировать споры с Грузией.

В связи с этим можно констатировать, что на экономическом уровне от идеи ВТО в Москве не отказались, но на политическом она перестает быть приоритетной. Экономический потенциал России, Белоруссии и Казахстана неоднороден, к тому же в истории Торговой организации не было прецедента включения в свои ряды Таможенного союза. Соответственно, не проработаны механизмы такой интеграции, что существенно увеличит время приема в ВТО. Но в трех странах, по всей видимости, на скорость принятия положительного решения и не рассчитывают.